История Ислама в Ингушетии – довольно-таки мало изученная и плохо раскрытая тема, она легла бы в основу интересной научной работы, этой теме смело можно посвятить отдельную монографию, кандидатскую или докторскую диссертацию. Главное при этом вооружиться объективностью и беспристрастностью. Я тоже собираю материалы по этой теме и буду рад ссылкам на новые материалы и полезным замечаниям. 
  Поделюсь некоторыми историческими фактами в хронологическом порядке:
1588 г. –  владелец сел. Ларс в Дарьяльском ущелье Салтан-мурза, обращаясь к русскому царю с просьбой о принятии в подданство и под защиту, присягнул на верность царю на Коране.
1700-е гг. –  грузинский географ Вахушти Багратиони сообщал, что ингуши – жители Ангушта являются мусульманами-суннитами: «На этой речке (Камбилеевке. -Авт.) находится Ангусти, селение большое; и ущелье это со строениями и селениями… А жители Ангусти похожи на черкесов, по вере – магометане, сунниты. 
1745 г. – учреждена Осетинская духовная комиссия.  По данным Д.Лаврова, в Ингушетии и Осетии за 21 год ее деятельности  в  обращено в христианство 2141 ч. По другим данным, за тот же период моздокской осетинской комиссией “были окрещены 6657 душ”
1769 г. – по наущению магометанских мулл кистинцами разорено основанное в 1750 г. для проповедников христианской веры русское селение
1785 г. – зафиксированы в документах факты участия отдельных групп ингушей в действиях отрядов шейха Мансура, сочувственного отношения к нему части жителей ингушских сел Тарской долины
1793 г.  - П. Паллас сообщает о предпочтительном отношении ингушей к Исламу
1700-е годы, конец – по данным археолога Д. Чахкиев, именно этим периодом датируется целый ряд могильных захоронение в горной Ингушетии, совершенных с явными признаками мусульманской погребальной обрядности 
1809 г. –  генерал-майор Ивелич в рапорте генералу- от-кавалерии Тормасову говорит, что ингуши обращаются “к басурманской вере с обрезанием”, “принимают мулл” и “стали строить мечети около р. Сунжи
1810 г. – в акте о  принятии подданства России, подписанном представителями некоторых ингушских обществ, ингуши обязались не допускать мулл в свои селения и не строить мечети. Назрановских ингушей вынуждали вновь „переселиться в окружность поблизости крепости Владикавказской, быть верными, истребить мечети и выгнать от себя мулл мухаммеданского закона, проповедников и учителей». Вместе с тем, главнокомандующим российскими войсками на Кавказе новому коменданту Владикавказа генералу Дельпоццо было дано указание, поскольку „оный народ, будучи еще не твердо укоренен в мухаммеданской религии, может обращен быть в христианскую веру… стараться привесть сие предположение сколь можно скорее в действие». Однако процесс христианизации ингушей, по признанию архиепископа Грузинского, с 70-х годов предыдущего столетия не имевший каких-либо успехов, после 1810 года был обречен на неудачу. „Административный нажим русских властей, — писал по этому поводу непревзойденный исследователь культуры нашего народа А.Н. Генко, — возымел то лишь последствие, что к прочим мотивам, содействовавшим переходу к мусульманству, присоединился новый и очень значительный: инстинкт национального самосохранения».
1812 г. –  в отношении министра внутренних  дел князя Голицына к главнокомандующему в Грузии генерал-лейтенанту Паулуччи говорилось  о необходимости обращения осетин и ингушей в христианскую веру
1819 г. – в специальном письме к митрополиту Феофилакту Ермолов просил направить «известных поведением и отличного качества проповедников для просвещения ингушей”. “Народ сей, от природы кроткий и трудолюбивый, занимается скотоводством и хлебопашеством, писал он, – “религии же никакой у себя не имеет, кроме некоторых идолопоклоннических обрядов”. 
1820 г. – в письме  А.П. Ермолову митрополит Феофилакт писал, “что нашел их [ингушей] гораздо сговорчивее”
1821 г. – в рапорте коменданта Владикавказа полковника Скворцова от 31 января 1821 г. указывается, что ингуши тянут время, не желая креститься, что выявлено наличие в Назрани людей, принявших ислам. Но выдать их ингуши отказались. В резолюции Вельяминова на этот рапорт значилось: «Полковнику Скворцову отвечать, что хотя весьма бы желательно было, чтобы ингуши приняли христианскую религию, но если сего невозможно сделать без возбуждения всеобщего бунта, то, истощив все меры кротости в приведении их к христианской религии, в случае неудачи оставить их в покое. Между тем стараться описать все фамилии, принявшие мухаммеданскую веру. и всех тех, кои отклоняют народ к принятию христианства, сих последних – не теперь, но при благоприятнейшем случае можно будет схватить…».  Генерал Вельяминов докладывал Ермолову, что вместе с подвластными «семь старшин приняли христианскую религию и здесь же окрещены». И действительно, в последовавшие затем 20 с лишком лет единственным успехом миссионеров было то, что к принятию христианства (да и то тайным образом) удалось склонить в 1821 году 7 старшин. Но на следующий год они явились к генералу Ермолову и уверяли его, „что с переменою религии потеряли они общее уважение населения, сопротивляющегося явно введению христианства».
1822 г. – в проезд Ермолова через Владикавказ, к нему явились несколько назрановских старшин,  принявших от священников  крещение, которые сообщили, что “с переменою религии потеряли они общее уважение от народа, сопротивляющегося явно введению христианства, что они не могут уже более удерживать его в надлежащем повиновении”, также они сообщали, что при дальнейших действиях  миссионеров ингуши решились, оставя Назрань, удалиться в горы, а также просили Ермолова дозволить им обратиться опять к прежнему их закону

1827 г.  -  в Ингушетии исподволь, скрытно от администрации шел процесс обращения в мусульманство как ингушей, переселяющихся с гор к Назрани, так и жителей Тарской долины. Поэтому в январе 1827 года Ермолов, осознавая опасность принуждения в этом вопросе, сообщал в Санкт-Петербург: „По важности места, занимаемого ингушами не мог я не предвидеть, сколь неприятные последствия могли бы произойти, если бы народ сей — самый воинственный и мужественнейший из всех горцев, был доведен до возмущения, решился удалиться в горы».
1832 г. – с участием ингушей отбито нападение имама Гази-Мухаммада (Кази-Муллы) на Назрановское укрепление. Главноначальствующий на Кавказе барон Розен совершил карательную экспедицию в горную Ингушетию в наказание за поддержку ингушами действий Кази-Муллы.
1833 — 1834 гг. – якобы   „мерами кроткого увещевания» было христианизировано до 20 процентов населения.
1834 – родился первый ингушский богослов Абдуррахман Актолиев
1834-36 гг. –  в Моздоке и Владикавказе для нужд новообрашенных горцев были открыты духовные училища, в которых учились и дети обращенных в православие инryшей
1835 г. –  Платон Зубов  пишет в своей книге “Картина Кавказского мира”: “Относительно религии, оная существует у ингушей в столь смешанном виде, что почти нет возможности означить оную общими чертами: в оной заметны следы прежнего христианства, язычества, смешанные с магометанством, и все сие изменено нововведениями. Впрочем между ингушами нет поклонения многим богам, напротив того, они знают одного Бога, называя оного Дайле”.
1836 г.  -  толпы, якобы добровольно „новообращенных» взбунтовались и вскрыли подлинную суть происшедшего. Выяснилось, что окрещены они „по принуждению священников, назрановских мухаммеданских старшин и пристава сотника Гайтова, что крещение… будто бы происходило для одного вида» и т.д. Часть противившихся была сослана в Сибирь, некоторые спаслись бегством. Сами „новокрещенные» открыто заявляли, что и после указанного крещения „остаются при прежней своей мусульманской вере».
1838 г. –   владикавказский комендант полковник Широий сообщает в рапорте, что у джераховцев всего 97 дворов, 11 семейств исповедуют ислам; у кистин (фяппинцев) 380 дворов, 7 семейств исповедуют ислам; у “дальногалгаевцев” (Галгаевское и Цоринское общества) 273 двора, мусульман не отмечено; карабулаков 1141 двор, все мусульмане; у назрановцев (в тексте “ингушевский народ”) 1872 двора, из них 1185 исповедуют ислам. В Карабулакском обществе имеется 10 мечетей и 9 священнослужителей, в Назрановском обществе 5 мечетей и 4 священнослужителя”
1839 г. – к ингушам были направлены четыре грузинских священника, новокрешенные разделены на четыре прихода, в которых предполагалось построить церкви
1841 г. – у крепости Назрань произошло сражение ингушей с войском Шамиля
1842 г. – семьсот назрановских жителей подали от имени ингушского народа прошение военному министру А.И. Чернышеву, проезжавшему через укрепление, возводимое на Сунже между Казах-Гечу и Назрановской крепостью. в котором объясняли, “что они обращены в христианскую религию мерами насильственными и изъявляют желание возвратиться к прежнему мухаммеданскому закону». мусульманской вере». Все это не было секретом для администрации ни во Владикавказе, ни в Тифлисе. И хотя сам военный министр князь Чернышев считал эту акцию „чисто полицейской мерой», официального разрешения „вернуться в мухаммеданство, все обряды коего исполняют они в тайне», этим людям дано не было
1843 г. –  выборные депутаты от ингушского народа (Гайты Мальсагов, Этти Мурзабеков и Чамык Хашагульгов), будучи в столице на приеме у императора Николая I в 1843 году первым делом поставили вопрос о прекращении попыток насильственной христианизации, наступило послабление. Произошло это лишь после того, как по словам генерала Нестерова стало ясно, „что никогда и никакими увещеваниями нельзя добровольно ингушей утвердить в христианстве».  В обращении ингушей к императору Николаю I говорилось:

“…чрез таковое насильное Крещение произошло расстройство в обществе нашем, и даже в кругу семейств не стало никакого миролюбия и не в одном согласии, усилилась вражда, ненависть, родные сделались друг против друга врагами, потому, что в одном семействе некоторые стали носить имя крещеных, а другие остались в своем Законе, и должны были разделиться отец от сына и брат от брата, питая друг к другу чрез перемену Закона негодование, одна всегдашняя скорбь заменила место спокойствия, и до тех пор не искоренится все это, пока не освободят нас от христианства, и не повелят исповедывать прежнюю Мусульманскую Веру которая нами не забыта…”
1846 г. – сражение у Цори с двухтысячным отрядом из войска имама Шамиля под командованием Нур-Али-муллы
1847 г. – визит шейха Кунта-Хаджи в Ингушетию с исламским призывом. Массовый переход в Ислам. Начало  процесса полной исламизации ингушей
1840-е гг. – политика христианизации постепенно сворачивается
1850 г.  - первый ингушский богослов А.Актолиев начал обучение у кумыкского алима Башира-Муллы Ашиева
1858 г.- Назрановское восстание.  Ингуши шлют письма имаму Шамилю с просьбой о помощи, он призывает их присоединиться к его войску и начинает движение на помощь восставшим в Назрани
1865 г. – переселение горцев, в том числе ингушей, в Османскую империю
1883 г.  - завершает учебу в Османской империи, совершает хадж и возвращается в Ингушетию первый ингушский богослов А.Актолиев
1891 г. – приказом № 63 начальника Терской области Абдуррахман Актолиев утвержден народным кадием в Назрановском городском народном суде.
1892-1895 гг. – ссылка наместника шейха Кунта-Хаджи в Ингушетии Тешала Ужахова
1893 г. – Борусевич в книге “Сектантство среди ингушей” сообщает: “Ингуши большею частью мусульмане-сунниты, но встречаются среди них и христиане, и совершенные язычники. Мусульманство водворилось у них не ранее половины прошлого столетия, в древности же ингуши были христианами, о чем свидетельствуют многие часовни и остатки старинных церквей, которые пользуются у ингушей большим уважением и в которых они совершают жертвоприношения, справляют различные празднества, представляющие собой смесь христианских преданий и языческих воззрений.
1902 г. – в Большой Энциклопедии под редакцией С.Н. Южакова говорится: “…По религии большинство ингушей магометане и только незначительная часть – христиане. После Шамиля, вероятно, как отражение мюридизма и тариката, среди ингушей возникла особая секта, последователей которой называют “дзикиристами””. 
  Из вышесказанного становится очевидным, что исламизация ингушей была непростым процессом, осложненным рядом обстоятельств, такими как запрет на государственном уровне исламского призыва в Ингушетии и государственная политика христианизации ингушского народа. Началась она задолго до шейха Кунта-Хаджи (да освятит Аллах его святость), однако это отнюдь не умаляет его роль, как это хочется представить некоторым людям с пораженными духовными болезнями сердцами. Роль шейха Кунта-Хаджи (да будет доволен им Аллах) трудно переоценить, заключается она в том, что он своим искренним намерением смог противоставить себя мощной государственной  политике христианизации ингушей, свести её и её последствия на нет, запустив процесс окончательной и тотальной исламизации ингушей.